Проект ведёт команда из разных областей: следственная практика, оперативная работа, юриспруденция, психология, цифровая экспертиза. Все мы работали по преступлениям против несовершеннолетних — с разных сторон, но всегда с практики, а не с теории.
Мы видели эти истории не в момент, когда родитель заподозрил неладное, а на несколько шагов позже: когда уже поздно и когда становится видно, что можно было заметить раньше.
Что мы видели своими глазами
За плечами у нас больше 17 лет в таких делах. Но стаж может написать о себе кто угодно, поэтому ниже — то, что знает только человек, работавший с такими делами изнутри.
- Первый час после родительского звонкаРодители звонят тому, кого подозревают, и высказывают всё. Дальше по порядку: он чистит переписку, потом фотографии, потом меняет сам аппарат. К первому разговору со следователем у него готова связная версия каждого эпизода.
- Что происходит в школеШироко открытые глаза и «может, это ошибка, он же такой хороший». Открыто не спорят. И почти сразу — попытка тихо уволить человека задним числом, без всякого разбирательства. Был случай, когда директор после приватной беседы предупредила учителя, и тот успел вычистить телефон.
- Почему расспросы ребёнка вредятНаводящий вопрос виден специалисту в протоколе. Ребёнок начинает подстраивать рассказ под то, что от него хотят услышать, и показания теряют вес там, где они нужнее всего.
- Чем оправдываются«Она сама хотела». «Мы друг друга любим». «А кто такого в детстве не делал». Почти никто не отрицает сам факт — отрицают, что это преступление.
- Что говорит родняОт подозреваемого чаще отворачиваются. Но регулярно бывает наоборот: его начинают оправдывать, а давить — на того, кто заявил. И на самого ребёнка.
Ничего из этого нет в методичках и на официальных сайтах.
Что мы поняли за эти годы
Почти в каждом деле был период, иногда долгий, когда взрослый рядом с ребёнком вёл себя странно, и это замечали. Не замечали другого: что странности складываются в последовательность. По отдельности каждая объяснима — подарки, готовность помочь с уроками, желание побыть с ребёнком наедине, общий секрет. Вместе они значат совсем другое.
И второе, что видно только со стороны расследования: почти все родители в первые часы делают одно и то же — идут разговаривать с тем, кого подозревают, и стирают переписку, потому что её больно видеть. И то и другое разрушает дело. Люди делают это не по глупости, а потому что никто никогда не объяснял им, как надо.
Этот проект и есть объяснение — до того, как понадобится.
Есть и личная причина: то, что написано в разделе «Как защитить», мы делаем в собственных семьях. Работа показывает, с чем сталкиваются чужие дети; дома это перестаёт быть работой.
Почему без имён
Мы не называем себя. Причина простая: работа по таким делам и просветительский проект не должны смешиваться. Ни у кого не должно возникать вопроса, от чьего имени сказано то, что здесь написано, и не стоит ли за материалом чей-то служебный интерес.
Биография тут ничего не добавит. Здесь написано то, чего нет ни на одном официальном сайте, — этого достаточно.
Все источники, на которых стоит сайт: откуда каждая цифра и откуда правовые нормы.
Что мы делаем
Пишем разборы: как это устроено со стороны того, кто подбирается к ребёнку, на что смотреть родителю, что делать в первые часы, что происходит после заявления. Отвечаем на обращения — анонимно и бесплатно.
Психология: откуда это и где граница
Почти на каждой странице здесь написано, что сказать ребёнку и чего говорить нельзя. Это психология, и вид, что это не так, мы делать не будем. Откуда оно у нас:
- Работа по таким делам. Выезды, первые часы, работа по горячему — то, что видно на месте, а не в пересказе.
- Профильное образование. Не у всех из нас, но в команде оно есть.
- Курсы, лекции, литература. Целиком этому нигде не учат, поэтому добирали сами и продолжаем.
- Разговоры со специалистами — следователями, экспертами, детскими психологами в России, Беларуси и не только. Как делают они и почему именно так.
Где граница. Мы про первые дни: что сделать, чтобы не навредить ребёнку и не разрушить дело. Это ближе к первой помощи, чем к лечению. Работа с состоянием — отдельная профессия и долгая история: её ведёт детский психотерапевт, и мы говорим об этом там, где до этого доходит.
Чего мы не делаем
Не устанавливаем, виновен ли конкретный человек — это делает не переписка в интернете. Не ведём дела, не представляем никого в органах и в суде, не предсказываем исход. Не ведём терапию: с последствиями пережитого работает детский психотерапевт. Не пересказываем дела, которые вели: там чужие дети и закрытые материалы.
Деньги
Анонимный вопрос и все материалы сайта — бесплатно. Разборы и проверки платные: это оплата времени специалиста. Внешнего финансирования у проекта нет, пожертвований мы не просим. Если позже появится возможность поддержать его — это будет отдельная строка внизу страницы, а не всплывающее окно.